На вечер во дворец я выбрала второе парадное платье, которое
осталось в моих запасах. Оно было не столь экстравагантное, как
зелёное, и больше подходило для того, чтобы предстать перед строгим
взором императрицы-матери. Платье было белоснежным, но не без своей
изюминки – по подолу оно было расшито гроздьями красных ягод, то ли
рябины, то ли калины. Красный цвет акцентами украшал белое полотно
платья – красный кант под грудью, небольшая вышивка по пышным
рукавам. Шаль на плечи осталась мне ещё от генеральши. Ничего
против я не имела. Свои функции – изящно спускаться по плечу, она
выполняла отменно, ну а что старенькая, так это даже хорошо. Не
стоит забывать, что я всё ещё бедная провинциальная сиротка.
Судя по Голицыну, который хлопал глазами не в состоянии
выговорить ни слова, когда я спустилась после долгого
прихорашивания, платье мне очень даже шло.
– Сергей Александрович? – Я коснулась его запястья, мужчина
встрепенулся.
– Прошу прощения. – Он поцеловал мою руку. – Вы чудесно
выглядите, мадемуазель.
– Благодарю. – Я улыбнулась, довольная тем, как взгляд зелёных
глаз буквально обшаривает меня. – Едем? Не хотелось бы
запаздывать.
Дорога была неблизкой. Летом вся императорская чета отбывала в
загородную резиденцию – Петергоф, и трястись в коляске до него было
не меньше часа, а то и больше. Это не скоростное метро, которое за
пятнадцать минут может домчать почти до любой точки мира.
Но ожидание было окуплено с лихвой. Петергофский дворец в мягких
лучах солнца, которое давно перевалило за зенит, выглядел как с
открытки, какую шлют туристы из Питера своим друзьям. Золотые
луковки «сахарной» церкви, белоснежная анфилада окон, шумевший
позади фонтан. Я то и дело вертела головой, стараясь запечатлеть
это воспоминание у себя в сердце.
– Что, Вера Павловна, нравится? – Голицын, на чей локоть я
опиралась, усмехался.
– Не ожидала увидеть такую красоту. – Не покривила душой я.
Конечно, в современном мне Петергофе я бывала и не раз. Обошла
его парки вдоль и поперёк, залезла во все уголки дворца, какие
только могла. Но Петергоф девятнадцатого века сильно отличался от
своего потомка. Было здесь что-то неуловимо-прекрасное, что утратил
дворец после стольких лет невзгод. Быть может, атмосферу, что
окружала его жителей?
Как мы не спешили, когда слуга проводил нас в одну из гостиных,
большая часть гостей уже была на месте. «Небольшой» семейный приём
включал себя человек тридцать, не меньше. Я без труда уловила
знакомые лица – чету Салтыковых, пара чиновничьих лиц, что были на
приёме у Толстых. И сам генерал.