На одном из привалов Терек, АГС-ник
наш, казачина двухметровый, ткнул пальцем в памятник
партизанам:
— Гляди.
— Чего? — не въехал я. — Памятник
как памятник, их по всей Югославии полно.
Даже без скульптуры, тесаный плоский
камень на обочине, с выбитыми звездой, винтовкой и надписью.
— Ну да, полно, — хохотнул Терек, —
чуть меньше, чем товарищу Тито. А вообще ничего странного не
замечаешь?
Я вчитался — «...по температуре од
32 степена испод нуле Прва Пролетерска НО бригада извела je
двадесет трочасовни Игманский марш...» и ахнул:
— Скока-скока?
— Тридцать два ниже нуля, ага. Но не
в этом дело.
— А в чем же?
Висевшие на груди крест-накрест
ленты выстрелов для АГСа звякнули, когда Терек доверительно
наклонился ко мне всей немаленькой тушей:
— Памятники, что мы за последнюю
неделю видели...
Велико Поле, Брезовач, Босна... А
точно! И на каждом — «Прва Пролетерска бригада» и «легендарни
Игмански марш». И температура эта, совсем не балканская.
Вечером, когда добрались до постоя,
Терек полез с расспросами к хозяину, пожилому сербу.
— Так это, младичи, известная
история, при Тито ее все знали, даже фильм сняли.
— А подробнее, стари? — мы уселись
за стол, поставив оружие к стене.
— Вторая неприятельска офанзива,
немцы да усташи титовых партизан окружили, вот бригада сутки из
окружения выходила. В лютый холод, через горы, в чем были. Много
людей поморозили, — вздохнул дед.
— Это когда же?
— Так в январе сорок второго.
Вот на этом месте меня из сна и
выбросило.
С чего мне такой подарочек, ясно —
про будущее-прошлое мне снится, стоит только кого-нибудь от верной
смерти избавить, сегодня, наверное, за спасенных от погрома
четников. Но в черепе заметались и панические мысли: тут как раз
январь начался, а Прва пролетерска бригада — это мы и есть. Это что
же, нам не сегодня-завтра задницы отмораживать??? С героизмом
вместо серьезной зимней одежды и с топорами вместо ледорубов?
Отдышался, вытер лоб, напрягся,
чтобы вспомнить надписи на памятниках — точно, «двадесет седмог
jануара»! Значит, недели три у нас есть.
Вскочил, и не умывшись, не поев,
побежал накручивать своих на обеспечение будущего марша. Хорошо бы,
конечно, чтоб его не случилось (бог весть, насколько я историю уже
подвинул), но лучше подготовится. Да и воевать зимой в теплых
шмотках как-то приятнее.