Я думал продать ещё и ненужные сёдла со сбруей, но потом решил,
что на конюшне мне за них заплатят больше, так что избавился только
от лишнего оружия и разного рода мелочёвки.
А после этого отправился к конюшням Голдуэлла, которые
находились прямо здесь, в черте города. Что бы там ни говорил
помощник Ларсен.
Я задумывал продать лошадей и сбрую, но пока не решил, кого
продать, а кого оставить. Серую в яблоках продам точно, хоть и
заплатят за неё сущие копейки, а вот насчёт двух других я метался в
сомнениях.
С одной стороны, гнедая кобыла была послушной и смирной, в самый
раз для новичка вроде меня. С другой стороны, чёрный жеребец словно
бы бросал мне вызов всякий раз, когда смотрел на меня своими
большими хитрыми глазами. Да, он меня наверняка сбросит. И в первый
раз, когда я залезу в седло. И во второй, и в десятый. Но если он
признает меня своим новым хозяином, то он сможет стать для меня
лучшим другом и надёжным боевым товарищем.
Да и разница между ними была видна невооружённым взглядом, даже
такому «эксперту», как я. Жеребец явно был породистым, сильным, с
широкой грудью и мощными ногами, а гнедая, по всей видимости,
происходила из одичавших и измельчавших мустангов.
В конюшнях меня заметили издалека, один из работников кликнул
хозяина, и меня вышел встречать лично сам Голдуэлл. Весь в чёрном,
осунувшийся, с мешками под глазами. Он оказался довольно пожилым
человеком, едва ли не вдвое старше меня.
— Мистер Шульц, — хрипло произнёс он. — Вы нынче герой дня.
Я приподнял краешек шляпы.
— Я ждал, когда вы ко мне зайдёте, — признался Голдуэлл. — Ох,
что же это я… Забыл представиться, старый пень. Джеймс Франклин
Голдуэлл.
— Джек Шульц, — представился я в ответ. — Я к вам по делу…
— А как же, а как же… У меня тоже к вам есть дело. Видите ли…
Мой сын… — голос старика словно бы надломился, лицо на мгновение
исказилось в странной гримасе. — Мой сын, Джесси… Я слышал вашу
историю про Мартинеса, у вас к нему свои счёты, да? У меня свои…
Так вот, кхм… Джесси…
Я понял всё без слов, сбивчивый рассказ старика-конезаводчика
был ни к чему. Его сын служил помощником шерифа. Мартинес застрелил
его во время налёта. Конец истории.
— Мне очень жаль, мистер Голдуэлл, — произнёс я.
— Жаль? Да, вам жаль… А во мне кипит ярость! — вдруг выпалил
старик. — Будь я хоть на десять лет моложе, собрал бы парней с
округи и отправился бы по следу, чтобы повесить этого мерзавца на
ближайшем дубке!