– Валериан Витольдович, нужно сделать
перерыв, – говорит Леокадия. – Мы все устали и не ели с утра.
Раненые подождут, с тяжелыми мы закончили.
– Хорошо! – киваю. Она права.
Снимаем халаты, моем руки и идем в
столовую. Санитар в белой куртке ставит на стол тарелки. Приносит
графин с водкой и чарки. Наливаю себе и Леокадии. Она кивает в
ответ на вопросительный взгляд. Эмансипе…
– И нам!
К нам подсаживаются Карлович с
Акимовичем. Не заметил, как они появились. Санитар приносит тарелки
и чарки. Наливаю в них водку. Выпиваем и набрасываемся на еду.
Вкуса не чувствую, ем механически. Тарелки пустеют. Карлович лезет
в карман мундира и достает серебряный портсигар. Угощает всех
папиросами. Курим.
– Шесть ампутаций провел! – говорит
Карлович. – Еще семь ран обработал. Даст бог, сохраним людям
конечности. Никогда столько много не оперировал. А мне пятьдесят! –
поднимает палец. – Хорош старик, а!
Довольно смеется. Пятьдесят… Я в
сорок пять поймал мину. Стариком себя не ощущал, собирался выйти на
пенсию и работать в медицинском центре. Уже договориться успел…
Здесь другие представления о возрасте.
– А у вас, Валериан Витольдович?
– Не считал.
– Я считала, – вмешивается Леокадия.
– Пять абдоминальных операций и девять торакальных.
– Сколько?!.
– Валериан Витольдович работает очень
быстро. Едва успеваю ассистировать.
– А как же наркоз? На него нужно
время.
– Его делали в коридоре. Я попросила
Михаила Александровича помочь. Он в этом понимает.
Так это Леокадия организовала? А я
удивлялся, что раненые на стол поступают подготовленными.
Умница!
Говорю это вслух. Леокадия
краснеет.
– А вы как думали? – улыбается
Карлович. – Думаете, легко зачислить женщину в лазарет? Сколько мне
наговорили! Намекали: о любовнице хлопочу. Не смущайтесь, Леокадия
Григорьевна, было. Но я настоял. И вот результат. Михаил
Александрович тоже молодец. Надо привлекать его к операциям, он
интересовался.
Михаил Александрович, в девичестве
Мойша Исраэлевич – мобилизованный дантист. Зауряд-врач. Молодой,
чернявый, носатый еврей из выкрестов. Перешел в православие ради
поступления в университет. Притворно, как я думаю. Для иудеев в
университетах квоты, он нашел лазейку. Ушлый народ! Пусть.
Анестезиолог из него хороший. Думаете легко усыпить раненого
эфиром? Он же в нервном напряжении. Не дай бог, очнется на
операционном столе! Болевой шок в таком случае гарантирован. У нас
не очнулись.