– Вот ещё! Мы так не договаривались!
Боэсхий закрыл лицо рукой, пожевал губами, цыкнул, отнял ладонь
и глянул на меня с безграничным терпением:
– Если вы не выполните сделку, то просто не получите награды, –
пояснил глухо. – Если сжульничаете, то я всегда могу вас найти – я
знаю, как пахнет ваша кровь. А что будете делать вы, если вы
выполните договор, а я не расплачу́сь?
– Ну-у-у… Сожгу замок?
– Каменный?
– Взорву. Или натравлю на вас местных с осиновыми кольями.
Вампир усмехнулся, и впервые в его взгляде мелькнуло что-то
отдалённо напоминающее смешок. Или мне показалось.
– А если вы придёте за расплатой, а я выпью вашу кровь? Всю. До
капли.
Я вздрогнула. Признаться, об этом я как-то не подумала.
– Ну-у… всё равно отомщу. Я же стану вампиром, да?
Бессмертным?
Боэсхий хмыкнул. Оглянулся на испорченный портрет.
– Не совсем. Идёмте.
И протянул мне руку ладонью вверх. Я выразительно повела
бровями. Он убрал руку и пошёл вперёд. Позади заиграл клавесин.
– Замок по ночам преображается, это из-за флейты? Да? А призраки
появляются тоже из-за неё? Или это какая-то иная магия? Граф Андруш
сказал, что последнего из Быборгов отвергла невеста, это не вы
были? А графиня, которая пожертвовала кошку на суп это не ваша
мама? Ну или бабушка?
Мы вышли на лестницу, и он открыл низенькую дверцу в стене, взял
из ниши керосиновую лампу, зажёг и прошёл в узкий проём за
дверцей.
– А разве вампиры не видят в темноте? – удивилась я.
– В абсолютной – нет. Нужен хоть какой-то источник света.
Впрочем, это неважно. У нас есть эхолокация, как у летучих мышей.
Лампа для вас. Осторожнее. Смотрите под ноги.
– А на все остальные вопросы не хотите ответить?
Жёлтые отсветы плясали на стенах. Мы спускались по узкой
винтовой лестнице. Дваждв чуть не навернувшись, я схватилась за
плечо провожатого, но всё же полетела носом в его узкую спину,
когда ступеньки закончились.
Низкие своды из дикого камня. Каменные плиты пола. По правую
руку от меня – закрытые гробы. Один – открытый, и виден вишнёвый
бархат внутри. И подушечка. Белая. С кружевами. Слева, на низком
широком столе – три мумии.
– Ничего ж себе! – выдохнула я. – Вот это спаленка! Ты же здесь
спишь, да, Бося?
Боэсхий прошёл вперёд, поставил лампу на стол и обернулся ко
мне:
– Да, вы правы. Вон тот гроб принадлежит мне.