Последний классик. Том второй - страница 14

Шрифт
Интервал


И в этой жизни монотонной,
Не видел выхода поэт.
Душа от горестей устала,
Стремясь в неведомый предел.
Но, в одиночестве оставить,
Он женщин Чехова, не смел.

Сестра писателя и мать* – сестра писателя Чехова: Мария Павловна, мать – Евгения Яковлевна

58
Чтоб поддержать, скорбящих женщин,
Он их беседой отвлекал,
Рассказывая, каждый вечер,
Всё, что об этой жизни знал.
О том, как начал он скитаться
И где при этом, побывал.
О Чехове довольно часто
И непременно вспоминал.
И дружно женщины вздыхали,
И быть иначе не могло.
Ведь всё здесь Чеховым дышало.
Здесь мир трепещущий его.
Вот комната, где он трудился
Вот спальня, где он отдыхал.
Здесь в Чехове рождались мысли,
Здесь он шедевры создавал.
Сюда заглядывая, солнце
Спешило подчеркнуть уют.
Таким и нынче остаётся,
Тот, вдохновения приют,
59
Так жил он, Бунин, и по Ялте
Конечно, часто он бродил
И для себя картин приятных,
В её пейзажах находил.
Писал о ней он: «Ялты, розы
И кипарисов стройный ряд…»
Хотя писал всё это в прозе,
Стихами можно их назвать.
И запись ту продолжил дальше,
Что были в море, в этот день,
«Купальщицы, в своих рубашках,
Вздувающихся на воде»
«В кофейне, там, на сваях» часто,
У набережной бывал поэт,
Оставив в записи бесстрастной,
Живого романтизма след.
Так жизнь текла. Вдруг позвонили
Семнадцатого октября,
Что революция пронзила
Россию, пламенем горя.
60
Немедленно решил уехать
В Одессу Бунин, торопясь.
Иная начиналась веха
Годов. Он, за родных боясь,
Желает тут же, возвратится.
Как хорошо, что пароход
Идёт в Одессу, этой мысли
Отдавшись, Бунин утра ждёт.
И, наконец, поплыл по волнам
Их пароход, вперёд спеша.
И ощущением знакомым
Опять наполнилась душа.
Стихийной качке он отдался
Под ритм морских, упругих волн.
В каюте зря уснуть старался,
Лишь подремал немного, он.
Ему казалось слишком долго
Их судно по морю плывёт.
И непонятная тревога,
Как многих, Бунина гнетёт.
61
Все волновались и не спали.
Дождливым утром, наконец,
К причалу медленно пристали,
Под стук измученных сердец.
Сошли по сходням с парохода.
И вот Одесса перед ним.
В ней явно, что-то происходит.
В ней кто-то яростно гоним.
Из слухов, тайных и открытых,
Он узнавал, что там и тут,
Евреев множество убито,
Что их в Одессе, всюду бьют.
Но, не хотелось верить сплетням,
Спешил он истину узнать.
И всё же, явный запах смерти,
Не мог поэт, не ощущать.
Войдя в редакцию журнала*,
С которым Бунин был знаком,