Марион откинулась назад, на спину своего скакуна,
увернувшись от разящего копья, дернула поводья, заставляя коня
развернуться следом, двинула ребром щита в круп чужого скакуна.
Конь взревел, становясь на дыбы, и женщина дала шпоры, поднырнув
под раскрывшегося врага. Длинный режущий удар, от подмышки до
бедра, а затем наотмашь по вздрогнувшей спине... Каждое движение
отдавалось болью. Тело, уставшее, отяжелевшее от долгой битвы и
собственных лат, подчинялось неохотно, болезненно реагируя на
каждое сокращение точно судорогой сведенных мышц, - но подчинялось,
подчинялось. За годы сражений, тренировок и наполненной ежедневными
заговорами и опасностями жизни Марион поняла единственную вещь:
расслаблять нельзя. Сожрут противники или подведет собственное
тело, почуявшее близость очага — и вот тогда наступит конец. Ни
одного лишнего движения, ни одного слова или крика, ничего, что
могло бы отвлечь от цели...
Им не победить в этой битве. Валлийцы, хуже
подготовленные и истощённые, обладали той звериной волей к победе,
той хищной силой, которая не давала сломить их вот уже много сотен
лет. Ранее бывшие всего лишь одной из провинций Аверона,
свободолюбивые и дикие народы Валлии объединились, чтобы
почувствовать вкус свободы от чужого протектората — и уступать
столь тяжко вырванную независимую жизнь не собирались. Но и
валлийцам тяжело давалась битва. Марион казалось, не раз и не два,
что они умрут здесь все до единого — и войска императрицы, и
королевское войско Валлии.
Свистнула стрела — у самого уха. Ещё и ещё одна — и
Марион крутанулась в седле, выискивая стрелка. Метили прицельно —
либо в неё, ведь на её шлеме была особая императорская печать и
синяя лента, либо в Магнуса, сражавшегося впереди своего войска. На
миг их взгляды встретились — Марион и чужого лучника — а затем
острая боль в плече и удар, сбросивший её с коня...
Она вскочила тут же, перекатившись подальше от своего
коня — стрелок ранил и его тоже, и ошалевшее от боли животное
галопом ломанулось через ряды, топча своих и чужих. Марион
зашипела, сжимая пальцы вокруг засевшей в плече стрелы – лучник
умудрился попасть в зазор между нагрудником и наручем, – и
развернулась, всаживая меч в чье-то открывшееся горло. Пригнулась,
уходя от удара со спины, не оборачиваясь, двинула щитом назад, в
живот нападавшему. И лишь оглянувшись, в свете яркого полуденного
солнца она увидела вставшего на дыбы коня командующего Магнуса,
сбрасывающего пронзённого копьём всадника с седла...