Пока моя спутница занималась экспроприацией награбленного, а
Сигмунд испуганно озирался по сторонам и бормотал молитвы, я снял
со стены еще один факел и прошел чуть дальше в темноту — вглубь
гробницы. Едва ли ворюги не обыскали здесь каждый угол и оставили
хоть что-то ценное, но...
Оставили. Старый Гисли был достаточно наглым и бесстрашным,
чтобы обобрать и смешать с пылью под ногами останки хирдманнов, но
даже он не осмелился ограбить конунга. Да что там — я и сам
отшатнулся, когда пламя осветило гигантскую фигуру.
Древние умельцы похоронили конунга стоя. Похоже, при жизни
он был настоящим великаном, и даже спустя сотни лет его высохший
скелет возвышался надо мной чуть ли не на две головы. В отличие от
своего хирда конунг не рассыпался в прах, а все так же стоял,
сжимая латными рукавицами рукоять меча. Рогатый шлем, как и богато
украшенные золотом доспехи, давно заржавели, от кольчуги остались
одни воспоминания — но оружие конунга время пощадило. Огромная —
чуть ли не втрое длиннее обычной — рукоять сияла алым камнем
навершия точно так же, как и сотни лет назад...
Но лезвия не было — клинок заканчивался обломком примерно в
ладони от гарды. Может, поэтому его и не тронули — хотя лично я
вряд ли стал бы пытаться отобрать оружие у того, кто и в смерти
сохранил свою грозную силу. Я приподнял факел повыше, и разглядел
нацарапанные на камне прямо над головой конунга символы. Но на этот
раз система не стала переводить мне их значение — по-видимому,
рунный язык оказался куда древнее того, которым сканды пользовались
сейчас. Немного поковырявшись в интерфейсе, я сделал скриншот — на
всякий случай; что-то подсказывало, что давно почившие оставили это
послание не случайно. Больше здесь делать нечего. Я развернулся и
шагнул обратно...
И тут же застыл. За моей спиной что-то гулко звякнуло об
пол. Обернувшись, я увидел, что обломанный меч конунга упал на пол.
Но мертвые пальцы, только что сжимавшие его рукоять, ничуть не
сдвинулись! Латные рукавицы все так же лежали на груди — не
отвалились под тяжестью лет, даже не пошевелились. Но древнее
оружие теперь лежало прямо у моих ног, маняще сверкая в огне факела
алым камнем. Я наклонился, сам не зная, что стану делать — то ли
возьму обломанный меч себе, то ли попробую пристроить его обратно в
руки конунга...