И, показалось, всё не так, как должно быть! Известно же, что в
лесу опасность может таиться за каждым кустом, и где она?
Предчувствие опасности есть, а самой опасности не наблюдается.
Наоборот, красотища! На вкус человека, не выходящего за Ограду,
здесь слишком ярко и оживленно. Бабочки, цветочки, разукрашенные
пичужки. Красивые ящерки – те, что носят на спине пёстрые гребни –
прыскают в стороны от трактора. Да сколько их, этих ящерок – в
глазах рябит от разноцветной круговерти! Почуяв тепло, ящерицы
залезли на рельсы и на камешки, расправили гребни, точно зонтики,
друг перед другом красуются. Так, замерев, они могут целый день
просидеть. Некоторые брешут, будто эти ящерки солнечным светом
питаются, словно травка или кустики. Ерунда, днём зонтики тепло
собирают, а как ночь приходит, у ящерок самая жизнь и начинается. А
для того, чтобы свет кушать, надо быть зелёным, как трава.
Хлорофилл же зелёный, а ящерки – нет. Это мне Архип объяснил, он
мне много чего объяснил, и про ящерок, и про другие биологические
чудеса.
«Быть может сталая-а-а тюльма центлальная-а-а-а меня-а
мальчишечку-у-у…» Сначала от тоскливых звуков похолодело внутри.
Потом я понял – это Савка песню горланит, да так мощно, что слова
слышатся даже сквозь рокот тракторного мотора. Я только плюнул с
досады. Какой с Савки спрос? Когда раздавали мозги, механик где-то
шлялся, и достались ему совсем никудышные. Чтобы человек не сильно
по этому поводу горевал, одарили его недюжинной силой, и
покладистым характером. Жил в Посёлке тихий безобидный дурачок.
Имелся у него редкий в наши дни талант – Савелий мог починить любую
технику. Железо – это вам не люди, оно простое и понятное. Так
случилось, что приветили механика лесники, чем-то он им
приглянулся. И пришёлся ко двору.
Зелёных штуковин на проводах и деревьях поприбавилось, сделались
они крупнее, и цвет у них стал болотный – неприятный, и, как будто,
липкий. В придачу к этому, они извивались, словно пучки гигантских
земляных червей. Повеяло едва уловимым, но отчётливо различимым
сквозь вонь работающего трактора, запашком. Тут мне впервые
почудилось – пропадаю. Страх в виде холодного кома обосновался
внутри, да так всё там выморозил, что заныло в паху. Успокоишь
себя, но выметнется из кустов птица, или заяц поперёк железки
прошмыгнёт, и снова кишки покрываются инеем.